Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
09:44 

Тень~
если Вы ущипнули себя, а видение не исчезло - ущипните видение
Слушаю сейчас аудиокнигу Г.Н. Данелии "Тостуемый пьет до дна". Ну, не могу не поделиться некоторыми выдержками:

Интервью.

Месяца два тому назад – звонок. В трубке молодой девичий голосок:
- Георгий Николаевич, здравствуйте! Меня зовут Зина Бормакова. Я из газеты «Былое и думы».
(Напоминаю читателю, как и в прошлой книжке, имена и названия не всегда подлинные).
- У меня вопрос, - сказала Зина Бормакова, - как Вы считаете, когда в кино было работать легче: сейчас или тогда?
- Когда «тогда»?
- До перестройки, при Сталине.
- Конкретно при Сталине?
- Нуу, при них, при всех: при Сталине, при Ельцине.. при этом, как его?
- Ленине?
- Да нет, ну, при Брежневе?
Я сказал, что и сейчас и тогда работать было одинаково трудно. Только сейчас проблема – деньги, а тогда – идеология. И то и другое одинаково противно.
- Ну, а лично я считаю, что в кино в нашей стране можно было нормально работать только при царе Николае II. Царь – это должность такая. Да, тот, который дружил с экстрасенсом Распутиным. Вот он, действительно, уважал художников и считался с ними. Конкретный пример? Ммм.. сейчас, дай бог памяти. А, вот. История с флагом. Записывайте. Был у нас великий кинорежиссер – Сергей Михайлович Эйзенштейн. Он создал гениальную ленту «Броненосец «Потемкин». Я, как представитель молодежной секции Союза кинематографистов, присутствовал при просмотре, когда Сергей Михайлович сдавал на Мосфильме этот фильм царю Николаю II. Его Величество сказал, что фильм полезный и нужный, но у него есть одно предложение: в эпизоде, когда матросы поднимают флаг над кораблем, неплохо было бы дать титр, что флаг этот красного цвета, потому что без титра народ может не понять, что флаг красный. А Сергей Михайлович сказал, что он этого делать не будет – если все объяснять словами – это уж не кино. А Николай Александрович сказал Сергею Михайловичу, что его предложение совершенно не обязательное, и если Сергей Михайлович как автор с ним не согласен, пусть вообще забудет об этом разговоре. И подписал разрешительное удостоверение. Царь никогда не использовал административный ресурс в ущерб свободе слова и плюрализму. Это нам надо помнить и сегодня.
А дальше случилось вот что. После того просмотра Сергей Михайлович подумал, поразмышлял и понял, что в чем-то Его Величество прав. Кто-то ведь и вправду может не понять, что произошла революция. И он взял тоненькую кисточку и покрасил флаг в каждом кадре в красный цвет. Гений – есть гений. Таким образом и появился знаменитый цветной кадр. Первый в мире! Фильм прошел во всех странах с ошеломляющим успехом. Его Величество был доволен, и Эйзенштейна наградили Орденом Ленина с мечами и бантом. Записали? Что «почему»? А потому, Зинаида, что в то время цветного кино еще не было, оно появилось много позже. Теперь понятно? Ну, что ж, если что – звоните!
Через час она позвонила.
- Георгий Николаевич! Главному материал понравился. Но он говорит, что сегодня многие не знают, что ордена Ленина были с мечами и бантом, даже его дедушка не знает. И он спрашивает, можно ли сделать купюру и написать, что Эйзенштейну дали просто Орден Ленина без мечей и бантов?
- Можно.
- Спасибо большое! Газету я пришлю.
Газету она не прислала. Забыла, наверное.



Мелкие подробности.

В начале подготовительного периода (съемки фильма «Совсем пропащий») пришла Лика Авербах. На этом фильме она была уже вторым режиссером и попросила меня подписать письмо с просьбой утвердить Феликсу Эмакуэде (студент из Нигерии, приглашенный на роль Джима) ставку 25 рублей за съемочный день.
- А утвердят?
- Надо пробить, Георгий Николаевич! Они же бедные, эти джимы.
В письме было написано, что у Феликса дома, в Нигерии, осталась многодетная семья. Папа безработный, мама – прачка, много сестер и братьев. Феликс – старший сын, и вся семья живет на его стипендию.
- Это действительно так или это – плод твоей фантазии? – спросил я Лику.
- Я его не спрашивала, но думаю, что это недалеко от истины. Вчера в буфете он на обед взял только винегрет и компот.
Я подписал письмо. Его отвезли, там прочитали, и ставку утвердили.
Через неделю ко мне пришла Лика и сообщила, что мы в глубокой заднице. Рома выяснил, что папа у Феликса, оказывается, никакой не нищий, а банкир, миллионер, владелец железных дорог в Нигерии. У этого папы четыре сына. Один учится в Сорбонне, другой – в Оксфорде, третий – в Гарварде, а четвертого – Феликса – он отправил к нам на всякий случай. И теперь папа боится, что русский корабль потонет и предлагает купить для фильма судно в Австрии или в Германии. Феликс стесняется мне это сказать и просил ее спросить насчет корабля.
Я вызвал Феликса и попросил его никому не говорить, кто его папа. Рассказал про письмо и сказал, что если узнают, у меня будут неприятности. А папе сообщить, чтобы он не волновался, потому что корабль у нас будет новый, финской постройки. Феликс сказал, что он все так и сделает. И слово свое сдержал. Был скромным. Вместе в группой питался в столовой корабля за 17 копеек в день. Попросил даже, очевидно, для маскировки, чтобы деньги за роль ему дали только в конце съемок, а теперь платили только суточные.
Начали мы снимать. Сначала в Литве, потом – в Латвии, а потом, когда стали снимать на Днепре, группа жила на трехпалубном корабле «Богдан Хмельницкий», и капитан корабля проявил к Феликсу особое внимание. Очевидно, пронюхал, что он – сын миллионера. В столовой посадил его за свой капитанский столик, его и почему-то фотографа – Дмитрия Мурашко. И еще. Капитан прикрепил к Феликсу матроса с моторной лодкой на случай, если вдруг ему или Дмитрию Мурашко захочется вдруг покататься или порыбачить. Но и этого капитану показалось недостаточно. И он предложил переселить Феликса в каюту-люкс, которая была у нас гримерной и костюмерной, а Мурашко – каюту рядом, в которой жил Басов. Я сказал капитану, чтобы он оставил все, как есть. Кто где живет - решаю я.
- Ну, Георгий Николаевич! Сын таких родителей. В пароходстве, когда узнали, что я кого везу, велели проявить максимум гостеприимства. Да и по-человечески жалко хлопца: папа умер, мама – в тюрьме!
- Откуда у тебя такие сведения? – заволновался я.
- Не надо, Георгий Николаевич, мне ваш мальчишка рассказал.
- Что он рассказал, когда?
- Все! Что папа у парня – Патрис Лумумба, а мама – Анжела Дэвис. Только Вы меня не выдавайте, Георгий Николаевич, а то я Дмитрию Марковичу слово дал – молчать.
- А что, Дмитрий Маркович тоже в курсе?
- Ой, Георгий Николаевич, про Дмитрия Марковича я вообще ни слова не говорил. Ладно? Я очень Вас прошу!
- Ладно.
Патрис Эмери Лумумба и Анжела Дэвис – известные прогрессивные чернокожие общественные деятели. Когда мы снимали фильм, Анжела Дэвис сидела в американской тюрьме, и по всему Советскому Союзу висели плакаты: «Свободу Анжеле Дэвис!». И даже на нашем «Богдане Хмельницком» в уголке Ленина висел такой плакат. Я не стал разочаровывать капитана, сказал, что кто родители Феликса, мне не известно, но попросил его никому больше об этом не рассказывать и уделять Феликсу меньше внимания, чтобы никто не догадался, кто он.
- Можете не сомневаться, Георгий Николаевич. Я – член партии! – заверил меня капитан.
Вечером я вызвал «на ковер» Романа.
- Георгий Николаевич, Вы же сами учили – когда врешь, надо делать акцент на мелкие подробности, чтобы поверили. Вот я и тренируюсь, - сказал Роман. – Я кэпу уж вагон подробностей мелких рассказал!
- Каких?
- Ну, что Феликсу, чтобы его не похитило американское КГБ, поменяли фамилию и дали африканский паспорт. И что Вас попросили взять его на роль Джима потому, что летом все его приятели уезжают домой, на каникулы, в Африку, а Феликсу некуда деваться. А тут он в коллективе! И еще, чтобы кэп не думал, что Дмитрий Маркович Мурашко – полковник, который сопровождает Феликса. Дмитрий Маркович – фотограф и состоит в штате Мосфильма. Если кэп не верит, он может позвонить в отдел кадров Мосфильма и проверить.
- Это все Мурашко придумал?
- Почему это «все»? Что я, совсем темный? Про папу и маму я сам придумал. А с Дмитрием Марковичем я только насчет паспорта, полковника и Бондарчука советовался.
- А Бондарчук здесь причем? – насторожился я.
- Я сказал кэпу, что из-за Феликса Вам пришлось отказать Бондарчуку.
- В чем?
- Сказал, что Вы хотели, чтобы Бондарчук сыграл Джима, потому, что он – Ваш друг и потому, что он играл Отелло и насобачился негров играть.
У Марка Твена Геккельбери – искусный врун. Он за секунду выдумывает душераздирающие истории с кучей имен и подробностей. Я, действительно, во время репетиций говорил Роману, что, когда врешь, надо делать акцент на мелкие подробности – так все выглядит убедительнее. Но я не предвидел, что Роман так рьяно начнет тренироваться и к нему подключится Дима Мурашко. Я понял, что мальчишка вместе с Дмитрием Марковичем слишком далеко зашли, работая над образом героя. Велел им остановиться и тренировки прекратить.
После нашего разговора капитан открыто подхалимничать перед Феликсом и Мурашко перестал, но все равно был с ними предупредителен. Феликсу подарил расшитую украинскую рубаху и сувенирную гетманскую булаву. А Мурашко по вечерам приглашал к себе в каюту на рюмочку коньяку и ругал империализм. И на этом все как будто бы закончилось.
Но когда мы подходили к Каховке, на пристани стояли девушки с хлебом-солью, казачий хор и человек в соломенной шляпе и расшитой украинской рубашке под пиджаком. Тут же стоял милицейский УАЗик с мигалкой, черная «Волга» и автобус «Икарус».
- Феликса встречают. Пронюхали! – шепотом сообщил мне капитан.
- Ну, я же Вас просил! – рассердился я.
Капитан ответил, что он здесь не при чем, что это – местная самодеятельность.
Человек в соломенной шляпе (это был второй секретарь райкома), пригласил меня, Феликса, товарища Мурашко и всех, кого мы захотим взять с собой, на украинский борщ. Я поблагодарил его, извинился и сказал, что у нас съемки, и Феликс занят. Тогда шофер секретаря принес из машины картонные коробки, и секретарь вручил Феликсу еще одну гетманскую булаву и расшитую украинскую рубашку.
- Сынок, если что, знай: Каховка – твой родной дом!
Феликс растрогался.
- Нигде: ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Москве, ни в Латвии, ни в Эстонии к африканцам с такой теплотой не относятся, как на Украине, - сказал он. Не удержался и прослезился.
О том, кто его родители, Феликс так и не узнал. Хороший был парень – Феликс Эмакуэде. Мы к нему очень привязались. Но сразу же после съемок он уехал домов в Нигерию. Я его больше не видел и ничего о нем не слышал.

Я и Хуциев.

Прошлым летом на кинофестивале стран Балтии и Азии в Анапе, когда мы, члены жюри, вышли из автобуса и пошли к кинотеатру, зрители увидели живого Эльдара Рязанова, окружили его, стали брать автографы и фотографироваться с ним. А я стоял в сторонке. Рядом со мной стояла актриса Оксана Мысина, тоже член жюри, и мне было перед ней неудобно, что на меня никто не обращает внимания.
«Ну, хоть бы кто-то мог и ко мне подойти!» - думал я. И небо услышало мою мольбу. Ко мне подошла интеллигентная женщина с очень приятным лицом и сказала, что она меня узнала и очень рада, что я тоже приехал, потому что давно мечтает сказать мне, как ценит мои фильмы. Я сказал, что мне это очень приятно и посмотрел на актрису Мысину.
- Не огорчайтесь, что Вы не окружены восторженной толпой! – сказала женщина. – К сожалению, Ваши чудесные, глубокие и умные фильмы не для всех.
- Всем трудно угодить, - сказал я.
- А Вам это и не надо. Я считаю, что Федерико Феллини от Ваших фильмов в восторге. Это и есть самое ценное.
- Не уверен, что Федерико видел все мои фильмы, - скромно сказал я и снова посмотрел на Мысину.
Женщина протянула мне программу кинофестиваля и сказала:
- Напишите что-нибудь на память, Марлен Мартынович!
«Тьфу, опять купился, - подумал я. – Никак не могу запомнить, что когда кто-то говорит, что ему приятно меня видеть, потому что он любит мое неторопливое, вдумчивое, глубокое кино – это значит, что меня перепутали с Хуциевым». На Мысину я смотреть не стал.


Похороны А.Е. Яблочкина

(Александр Ефремович Яблочкин - директор картины «Афоня»)

Умер Саша на проходной, в тот день, когда мы должны были сдавать картину Сизову. Предъявил пропуск и упал. Ему было 59 лет. Хоронили Александра Ефремовича на Востриковском кладбище. Яблочкина любили, попрощаться с ним пришло очень много народу. Режиссеры, с которыми работал Яблочкин, пробили оркестр. Гроб поставили возле могилы на специальные подставки. Рядом стояли близкие, родные и раввин. Мосфильм был против раввина, но родные настояли.
Раввин был маленький, очень старенький, лет под 90. В черной шляпе, легоньком, потрепанном черном пальто, в круглых очках в металлической оправе, с сизым носом. Был конец ноября, дул холодный ветер, выпал даже снег. Ребе посинел и дрожал. Я предложил ему свой шарф, он отказался, сказав, что не положено. Народ рассредоточился вокруг могил, а оркестр расположился чуть поодаль, у забора. Зам профорга студии Савелий Ивасков, который распоряжался этими похоронами, договорился с дирижером оркестра, что даст ему знак рукой, когда начинать играть. Потом встал в торце могилы и сказал раввину:
- Приступай, батюшка!
- Ребе! – поправила его сестра Яблочкина.
- Ну, ребе!
Раввин наклонился к сестре и начал по бумажке что-то уточнять.
- Ладно, отец, начинай. Холодно, народ замерз! – недовольно сказал Ивасков.
Он более других возражал против еврейского священника.
Раввин посмотрел на него, вздохнул и начал читать на идиш заупокойную молитву, а когда дошел до родственников, пропел на русском:
- И сестра Мария, и сын его Гриша, и дочь его Лора!
Лора была намного моложе мужа.
- Отец! – прервал его Ивасков и отрицательно помахал рукой.
И тут же грянул гимн Советского Союза.
От неожиданности ребе вздрогнул, поскользнулся и чуть не упал, я успел подхватить его. Земля заледенела, и было очень скользко.
- Стоооп, стоп! – закричал Ивасков. – Кто там поближе? Остановите их!
Оркестр замолк.
- Рубэн Артемович, сигнал был не Вам! – крикнул Ивасков дирижеру и сказал сестре, чтобы она объяснила товарищу – кто есть кто.
Мария сказала раввину, что Гриша не сын, а племянник, а Лора не дочка, а жена. Тот кивнул и начал петь сначала. И, когда дошел до родственников, пропел, что сестра Мария, племянник Гриша и дочь Гриши Лора.
- Ну, стоп, стоооп! – Ивасков опять махнул рукой. – Сколько можно?
И снова грянул гимн.
- Прекратите! Остановите музыку! – заорал Ивасков. Оркестр замолк.
- Рубэн Артемович, для Вас сигнал будет двумя руками! – крикнул Ивасков дирижеру. – Двумя! – и повернулся к раввину. – Отец! Вы, я извиняюсь, по-русски понимаете? Вы можете сказать по-человечески, что гражданка Лора Яблочкина не дочка, а жена, супруга, понимаете?
- Понимаю!
- Ну, и давайте внимательнее, а то некрасиво получается. Похороны все-таки!
Раввин начал снова и, когда дошел до опасного места, сделал паузу и пропел очень четко:
- Сестра Мария, племянник Гриша и не дочь, – он поверх очков победно посмотрел на Иваскова, - а жена племянника Гриши гражданка Лора Яблочкина!
- Уйййёёё! – взревел Ивасков, поскользнулся и полетел в могилу. Падая, он взмахнул двумя руками. И снова грянул гимн Советского Союза.
И тут уж мы не могли сдержаться. Саша, прости меня, но я тоже ржал! Ты говорил, что твой любимый жанр – трагикомедия. В этом жанре и прошли твои похороны. Когда придет время мне уходить, я хочу уйти так же – не болея и никого не мучая, чтобы на моих похоронах так же плакали и смеялись.


Лягушка.

(На съемках «Мимино»)

Прилетели мы в Омало, разбили палатки, неподалеку, на возвышенности, соорудили умывальники и туалет, легли спать. Утром слышу крики: «Дрессировщица, дрессировщица!». Возле умывальников сидят две собаки – кавказские овчарки, ростом с годовалого теленка. Сидят себе и смотрят. А наши боятся и зовут дрессировщицу.
Из палатки выглянула дрессировщица:
- Что случилось?
- Нам умываться надо, скажите им, чтобы ушли!
- На каком языке? Я грузинского языка не знаю.
Тут из палатки выскочила собачка Чапа и побежала к этим страшным псам.
- Чапа, стоять! Чапа, фу! Сейчас они ее проглотят! – закричала в ужасе дрессировщица.
Но Чапа уже подбежала к гигантам и тявкнула тоненько: «Тяв!». И эти волкодавы вдруг вскочили, поджали хвосты и рванули. Врезались в стадо, стадо закрутилось, понеслось и исчезло в ущелье. Осталась только пыль и старик-пастух, который неподвижно стоял, опершись о посох.
- Что это они у тебя такие трусливые? Малюсенькую собачку испугались! – сказал я.
Пастух пожал плечами:
- Откуда они знали, что это собака? Они подумали, это лягушка лает!

URL
Комментарии
2012-01-19 в 09:52 

Alnika
Ага, ага, выложила. Ура.

Сейчас вот прибегу на работу, немножко разгребусь — и уж тут уж почитааю...

2012-01-20 в 00:06 

Alnika
Нет, не могу, не могу. Про лягушку.

:frog:

2012-01-20 в 08:44 

Тень~
если Вы ущипнули себя, а видение не исчезло - ущипните видение
Да там все хорошо..)))

URL
2012-01-20 в 09:24 

Alnika
:yes:

2012-10-19 в 13:06 

хорошо и про лягушку,и про джима, и про яблочкина)))).. спасибо!.. оч. интересно!..

2012-10-19 в 14:11 

Тень~
если Вы ущипнули себя, а видение не исчезло - ущипните видение
Да, мне тоже очень понравилось.. Верно говорят - талантливый человек талантлив во всем..)

URL
   

merit-ra

главная